С. Маршак
Двенадцать месяцев
Славянская сказка
Знаешь ли ты, сколько месяцев в году?
Двенадцать.
А как их зовут?
Январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, ок-
тябрь, ноябрь, декабрь.
Только окончится один месяц, сразу же начинается другой. И ни разу
еще не бывало так, чтобы февраль пришел раньше, чем уйдет январь, а май
обогнал бы апрель.
Месяцы идут один за другим и никогда не встречаются.
Но люди рассказывают, будто в горной стране Богемии была девочка, ко-
торая видела все двенадцать месяцев сразу.
Как же это случилось? А вот как.
В одной маленькой деревушке жила злая и скупая женщина с дочкой и
падчерицей. Дочку она любила, а падчерица ничем ей не могла угодить. Что
ни сделает падчерица - все не гак, как ни повернется - все не в ту сто-
рону.
Дочка по целым дням на перине валялась да пряники ела, а падчерице с
утра до ночи и присесть некогда было: то воды натаскай, то хворосту из
лесу привези, то белье на речке выполощи, то грядки в огороде выполи.
Знала она и зимний холод, и летний зной, и весенний ветер, и осенний
дождь. Потому-то, может, и довелось ей однажды увидеть все двенадцать
месяцев разом.
Была зима. Шел январь месяц. Снегу намело столько, что от дверей его
приходилось отгребать лопатами, а в лесу на горе деревья стояли по пояс
в сугробах и даже качаться не могли, когда на них налетал ветер.
Люди сидели в домах и топили печки.
В такую-то пору, под вечер, злая мачеха приоткрыла дверь и поглядела,
как метет вьюга, а потом вернулась к теплой печке и сказала падчерице:
- Сходила бы ты в лес да набрала там подснежников. Завтра сестрица
твоя именинница.
Посмотрела на мачеху девочка: шутит она или вправду посылает ее в
лес? Страшно теперь в лесу! Да и какие среди зимы подснежники? Раньше
марта месяца они и не появятся на свет, сколько их ни ищи. Только пропа-
дешь в лесу, увязнешь в сугробах.
А сестра говорит ей:
- Если и пропадешь, так плакать о тебе никто не станет. Ступай да без
цветов не возвращайся. Вот тебе корзинка.
Заплакала девочка, закуталась в рваный платок и вышла из дверей.
Ветер снегом ей глаза порошит, платок с нее рвет. Идет она, еле ноги
из сугробов вытягивает.
Все темнее становится кругом. Небо черное, ни одной звездочкой на
землю не глядит, а земля чуть посветлее. Это от снега.
Вот и лес. Тут уж совсем темно - рук своих не разглядишь. Села девоч-
ка на поваленное дерево и сидит. Все равно, думает, где замерзать.
И вдруг далеко меж деревьев сверкнул огонек - будто звезда среди вет-
вей запуталась.
Поднялась девочка и пошла на этот огонек. Тонет в сугробах, через бу-
релом перелезает. "Только бы, - думает, - огонек не погас!" А он не гас-
нет, он все ярче горит. Уж и теплым дымком запахло и слышно стало, как
потрескивает в огне хворост. Девочка прибавила шагу и вышла на полянку.
Да так и замерла.
Светло на полянке, точно от солнца. Посреди полянки большой костер
горит, чуть ли не до самого неба достает. А вокруг костра сидят люди -
кто поближе к огню, кто подальше. Сидят и тихо беседуют.
Смотрит на них девочка и думает: кто же они такие? На охотников будто
не похожи, на дровосеков еще того меньше: вон они какие нарядные - кто в
серебре, кто в золоте, кто в зеленом бархате.
Стала она считать, насчитала двенадцать: трое старых, трое пожилых,
трое молодых, а последние трое - совсем еще мальчики.
Молодые у самого огня сидят, а старики - поодаль.
И вдруг обернулся один старик - самый высокий, бородатый, бровастый -
и поглядел в ту сторону, где стояла девочка.
Испугалась она, хотела убежать, да поздно. Спрашивает ее старик гром-
ко:
- Ты откуда пришла, чего тебе здесь нужно?
Девочка показала ему свою пустую корзинку и говорит:
- Нужно мне набрать в эту корзинку подснежников.
Засмеялся старик:
- Это в январе-то подснежников? Вон чего выдумала!
- Не я выдумала, - отвечает девочка, - а прислала меня сюда за подс-
нежниками моя мачеха и не велела мне с пустой корзинкой домой возвра-
щаться.
Тут все двенадцать поглядели на нее и стали между собой переговари-
ваться.
Стоит девочка, слушает, а слов не понимает - будто это не люди разго-
варивают, а деревья шумят.
Поговорили они, поговорили и замолчали.
А высокий старик опять обернулся и спрашивает:
- Что же ты делать будешь, если не найдешь подснежников? Ведь раньше
марта месяца они и не выглянут.
- В лесу останусь, - говорит девочка. - Буду марта месяца ждать. Уж
лучше мне в лесу замерзнуть, чем домой без подснежников вернуться.
Сказала это и заплакала.
И вдруг один из двенадцати, самый молодой, веселый, в шубке на одном
плече, встал и подошел к старику:
- Братец Январь, уступи мне на час свое место!
Погладил свою длинную бороду старик и говорит:
- Я бы уступил, да не бывать Марту прежде Февраля.
- Ладно уж, - проворчал другой старик, весь лохматый, с растрепанной
бородой. - Уступи, я спорить не стану! Мы все хорошо ее знаем: то у про-
руби ее встретишь с ведрами, то в лесу с вязанкой дров. Всем месяцам она
своя. Надо ей помочь.
- Ну, будь по-вашему, - сказал Январь.
Он стукнул о землю своим ледяным посохом и заговорил:
Не трещите, морозы,
В заповедном бору,
У сосны, у березы
Не грызите кору!
Полно вам воронье
Замораживать,
Человечье жилье
Выхолаживать!
Замолчал старик, и тихо стало в лесу. Перестали потрескивать от моро-
за деревья, а снег начал падать густо, большими, мягкими хлопьями.
- Ну, теперь твой черед, братец, - сказал Январь и отдал посох
меньшому брату, лохматому Февралю.
Тот стукнул посохом, мотнул бородой и загудел:
Ветры, бури, ураганы,
Дуйте что есть мочи!
Вихри, вьюги и бураны,
Разыграйтесь к ночи!
В облаках трубите громко,
Вейтесь над землею.
Пусть бежит в полях поземка
Белою змеею!
Только он это сказал, как зашумел в ветвях бурный, мокрый ветер. Зак-
ружились снежные хлопья, понеслись по земле белые вихри.
А Февраль отдал свой ледяной посох младшему брату и сказал:
- Теперь твой.
черед, братец Март
Взял младший брат посох и ударил о землю.
Смотрит девочка, а это уже не посох. Это большая ветка, вся покрытая
почками.
Усмехнулся Март и запел звонко, во весь свой мальчишеский голос:
Разбегайтесь, ручьи,
Растекайтесь, лужи,
Вылезайте, муравьи,
После зимней стужи!
Пробирается медведь
Сквозь лесной валежник.
Стали птицы песни петь,
И расцвел подснежник.
Девочка даже руками всплеснула. Куда девались высокие сугробы? Где
ледяные сосульки, что висели на каждой ветке!
Под ногами у нее - мягкая весенняя земля. Кругом каплет, течет, жур-
чит. Почки на ветвях надулись, и уже выглядывают из-под темной кожуры
первые зеленые листики.
Глядит девочка - наглядеться не может.
- Что же ты стоишь? - говорит ей Март. - Торопись, нам с тобой всего
один часок братья мои подарили.
Девочка очнулась и побежала в чащу подснежники искать. А их види-
мо-невидимо! Под кустами и под камнями, на кочках и под кочками - куда
ни поглядишь. Набрала она полную корзину, полный передник - и скорее
опять на полянку, где костер горел, где двенадцать братьев сидели.
А там уже ни костра, ни братьев нет... Светло на поляне, да не
по-прежнему. Не от огня свет, а от полного месяца, что взошел над лесом.
Пожалела девочка, что поблагодарить ей некого, и побеждала домой. А
месяц за нею поплыл.
Не чуя под собой ног, добежала она до своих дверей - и только вошла в
дом, как за окошками опять загудела зимняя вьюга, а месяц спрятался в
тучи.
- Ну, что, - спросили ее мачеха и сестра, - уже домой вернулась? А
подснежники где?
Ничего не ответила девочка, только высыпала из передника на лавку
подснежники и поставила рядом корзинку.
Мачеха и сестра так и ахнули:
- Да где же ты их взяла?
Рассказала им девочка все, как было. Слушают они обе и головами кача-
ют - верят и не верят. Трудно поверить, да ведь вот на лавке целый ворох
подснежников, свежих, голубеньких. Так и веет от них мартом месяцем!
Переглянулись мачеха с дочкой и спрашивают:
- А больше тебе ничего месяцы не дали?
- Да я больше ничего и не просила.
- Вот дура так дура! - говорит сестра. - В кои-то веки со всеми две-
надцатью месяцами встретилась, а ничего, кроме подснежников, не выпроси-
ла! Ну, будь я на твоем месте, я бы знала, чего просить. У одного - яб-
лок да груш сладких, у другого - земляники спелой, у третьего - грибов
беленьких, у четвертого - свежих огурчиков!
- Умница, доченька! - говорит мачеха. - Зимой землянике да грушам це-
ны нет. Продали бы мы это и сколько бы денег выручили! А эта дурочка
подснежников натаскала! Одевайся, дочка, потеплее да сходи на полянку.
Уж тебя они не проведут, хоть их двенадцать, а ты одна.
- Где им! - отвечает дочка, а сама - руки в рукава, платок на голову.
Мать ей вслед кричит:
- Рукавички надень, шубку застегни!
А дочка уже за дверью. Убежала в лес!
Идет по сестриным следам, торопится. "Скорее бы, - думает, - до по-
лянки добраться!"
Лес все гуще, все темней. Сугробы все выше, бурелом стеной стоит.
"Ох, - думает мачехина дочка, - и зачем только я в лес пошла! Лежала
бы сейчас дома в теплой постели, а теперь ходи да мерзни! Еще пропадешь
тут!"
И только она это подумала, как увидела вдалеке огонек - точно звез-
дочка в ветвях запуталась.
Пошла она на огонек. Шла, шла и вышла на полянку. Посреди полянки
большой костер горит, а вокруг костра сидят двенадцать братьев, двенад-
цать месяцев. Сидят и тихо беседуют.
Подошла мачехина дочка к самому костру, не поклонилась, приветливого
слова не сказала, а выбрала место, где пожарче, и стала греться.
Замолчали братья-месяцы. Тихо стало в лесу. И вдруг стукнул Ян-
варь-месяц посохом о землю.
- Ты кто такая? - спрашивает. - Откуда взялась?
- Из дому, - отвечает мачехина дочка. - Вы нынче моей сестре целую
корзинку подснежников дали. Вот я и пришла по ее следам.
- Сестру твою мы знаем, - говорит Январь-месяц,- а тебя и в глаза не
видали. Ты зачем к нам пожаловала?
- За подарками. Пусть Июнь-месяц мне земляники в корзинку насыплет,
да покрупней. А Июль-месяц - огурцов свежих и грибов белых, а месяц Ав-
густ - яблок да груш сладких. А Сентябрь-месяц - орехов спелых. А Ок-
тябрь...
- Погоди, - говорит Январь-месяц. - Не бывать лету перед весной, а
весне перед зимой. Далеко еще до июня-месяца. Я теперь лесу хозяин,
тридцать один день здесь царствовать буду.
- Ишь, какой сердитый! - говорит мачехина дочка. - Да я не к тебе и
пришла - от тебя, кроме снега да инея, ничего не дождешься. Мне летних
месяцев надо.
Нахмурился Январь-месяц.
- Ищи лета зимой! - говорит.
Махнул он широким рукавом, и поднялась в лесу метель от земли до неба
- заволокла и деревья и полянку, на которой братья-месяцы сидели. Не
видно стало за снегом и костра, а только слышно было, как свистит где-то
огонь, потрескивает, полыхает.
Испугалась мачехина дочка.
- Перестань! - кричит. - Хватит!
Да где там!
Кружит ее метель, глаза ей слепит, дух перехватывает. Свалилась она в
сугроб, и замело ее снегом.
А мачеха ждала-ждала свою дочку, в окошко смотрела, за дверь выбегала
- нет ее, да и только. Закуталась она потеплее и пошла в лес. Да разве
найдешь кого-нибудь в чаще в такую метель и темень!
Ходила она, ходила, искала-искала, пока и сама не замерзла.
Так и остались они обе в лесу лета ждать.
А падчерица долго на свете жила, большая выросла, замуж вышла и детей
вырастила.
И был у нее, рассказывают, около дома сад - да такой чудесный, какого
и свет не видывал. Раньше, чем у всех, расцветали в этом саду цветы,
поспевали ягоды, наливались яблоки и груши. В жару было там прохладно, в
метель тихо.
- У этой хозяйки все двенадцать месяцев разом гостят! - говорили лю-
ди.
Кто знает - может, так оно и было.
![Hosted by uCoz Hosted by uCoz](http://s200.ucoz.net/img/cp/6.gif)